Член Российского философского общества Вано Авалиани любил выходить на балкон. Вдохновляемый романтикой советских маршевых песен, он самозабвенно стучал по пионерскому барабану и, пробуждая соседей от спячки, заставлял их задуматься о смысле жизни и о вечной теме отношений «отцов и детей». Тогда ему было 5 лет. Эта философская экзекуция продолжалась до тех пор, пока одному из соседей, Алексею Сергеевичу Ильину, не пришла в голову гениальная мысль — а не направить ли эту неуемную энергию на пользу обществу? Алексей Сергеевич был в то время руководителем детского ансамбля песни и пляски им. Локтева. Так Вано Авалиани влился в ряды отечественных барабанщиков и уже в 13 лет удостоился поцелуя секретаря ЦК компартии Казахстана за исполнение на ксилофоне польки Дмитрия Шостаковича. Уже в то время Авалиани побывал за границей, в Голландии, ведь в ансамбле им. Локтева он сразу стал незаменимым музыкантом: он играл и на барабанах, и на литаврах, и на ксилофоне и на всем, из чего можно было с помощью ударов, извлекать музыкальные звуки.

Вано Авалиани сейчас 42 года, он — известнейщий в России барабанщик, работал в ансамбле «Арсенал» с Алексеем Козловым, в «Кадансе» Германа Лукьянова, постоянно выступает с Сергеем Манукяном. Авалиани играл в знаменитых биг-бендах, среди которых оркестр Олега Лундстрема. В течение долгой концертной практики Авалиани побывал с гастролями в США, Германии, Болгарии, Югославии, Израиле и других странах. У него огромный педагогический опыт: Авалиани работал в Государственном специализированном институте искусств, в музыкальных школах им. Мурадели, им. Дунаевского, в Областном колледже искусств. Сейчас преподает в Государственной классической академии им. Маймонида, где он в настоящее время одновременно заканчивает аспирантуру.

Но это все данные «для анкеты», а меня больше интересовал вопрос: что заставляет барабанщика усиленно заниматься на инструменте, посвятить барабанам свою жизнь. Ведь, наверняка, это не только желание достичь успеха, стать профессионалом высокого класса и приобрести известность... Я давно знаком с Вано, как с прекраснейшим барабанщиком, но оказалось, что в жизни Авалиани есть и обратная сторона, которая не имеет к барабанам непосредственного отношения. В нашем разговоре выяснились интереснейшие вещи!

Оказывается еще лет пятнадцать назад он увлекся астрологией ... А еще написал несколько статей на тему «Счастьте и красота», читал лекции по эстетике, после чего и был принят в Российское философское общество. Именно это обстоятельство и побудило меня взять у Вано интервью. Барабанщик-философ...

В.А. — Вано! Ты читал лекции о счастье. А нам можно узнать, что такое счастье?

Авалиани — Обратимся к филологическим корням. Само слово «счастье» означает со-частье, т.е. человек может чувствовать себя счастливым, ощущать смысл своей жизни лишь в том случае, если он вливается в общий процесс развития жизни, ощущает себя необходимой частью целого, т.е. мироздания!

В.А. — Я в течение всей жизни много думал о том, что такое музыка, какой в ней смысл, как она влияет на жизнь человека. А что ты думаешь об этом?

Авалиани — Начнем с определения: музыка-это гармоничное соединение звуков...

В.А. — Неужели? А «гармоничное»- это относительное понятие или абсолютное? Ведь то, что гармонично для одного человека, может оказаться совсем негармоничным для другого!..

Авалиани — Я с этим несогласен. Если отбросить социальную составляющую искусства и опереться на саму природу человека и человеческого восприятия звуков, мы увидим интересную картину. Воздействие музыки на живой организм объективно. Японские ученые провели эксперимент над рыбками. От музыки Колтрейна, от всевозможного авангарда и додекафонии рыбки дохнут, и наоборот, классическая музыка(Бах, Моцарт), классический джаз, короче, та музыка, в которой есть благозвучная мелодия и гармония, способствует размножению рыб!

В.А. — Понятно. А что ты думаешь о джазе?

Авалиани — Вопреки распространенному мнению о том, что джаз интернационален, я считаю, что это самое национальное искусство, близкое по своей основе к фольклору.

В.А. — Ты имеешь ввиду афро-американские корни джаза?

Авалиани — Не только! Сейчас в джазе происходят процессы, аналогичные тому, что происходило на заре возникновения джаза: джаз, первоначально возникший из музыки америкаских негров, развился в технологическом плане до уровня сложнейшей европейской музыки, а теперь опять приходит к истокам: в разных странах джазовые музыканты постоянно экспериментируют со своей народной музыкой, что спасает джаз от академизма, дает новый импульс его развитию. Сама основа джаза, импровизация, роднит джаз с фольклором, поэтому существует глубинная связь фольклора и джаза. Это не искусственные «вкрапления» одной музыки в другую, а развитие фольклора в русле джазовой музыки.

В.А. — А как ты относишься к классичесому джазу, который, как известно, является продуктом американской культуры и американского музыкального мышления?

Авалиани — Сейчас джаз стал частью мировой культуры, а классический джаз вообще превратился элитарную музыку. Он вечен, его будут слушать всегда, так же как Моцарта. Он в этом аспекте противоположен современной музыке, т.е. преходящей. Ведь само слово «современный» означает «идущий в ногу со временем», т.е музыка-однодневка. А джаз уже давно перерос эти рамки!

В.А. — Я в свое время, работая преподавателем в колледже «Москворечье» и других местах, много экспериментировал с ансамблями в области ритма. Меня интересовала психология игры в джазовом ансамбле: как партнеры воспринимают друг друга, за счет чего получается единое дыхание ансамбля. Ведь, в отличие от академической музыки, джаз не продумывается заранее: настроение рождается непосредственно во время импровизации...Или не рождается...В чем секрет? Как ты думаешь?

Авалиани — Барабанщики, воспринимают ансамблевую игру каждый по-своему. Мне ближе полифонический подход. Т.е. барабаны становятся одним из голосов в ансамбле. Во время игры я должен следить за развитием мелодии, за игрой басиста, пианиста и вплетать партию барабанов в общую музыкальную ткань, подчеркивать фразы, кульминации и пр.

В.А. — Мне хотелось бы подробнее поговорить об этом. Вот, к примеру, твое отношение к басистам. Ведь барабанщики, как известно, вместе с басистами составляют основу ритм-секции. Как должен играть «идеальный» басист?

Авалиани — Я в первую очередь воспринимаю басиста с точки зрения его волевых качеств: способен ли он самостоятельно держать ритм, или у него постоянная тенденция «сесть на шею» барабанщику. Это проявляется в том, что даже если басист играет более-менее ровно, у него может отсутствовать собственный драйв, пульсация. С такими басистами играть тяжело. Некоторые играют «впереди» барабанов, некоторые «сзади». Существуют даже целые концепции по этому поводу.

В.А. — А не напоминает ли это идеологию лилипутов: с какого конца надо разбивать яйца — с острого или тупого?

Авалиани — Вот именно! Я могу только сказать, что, если басист чуть-чуть оттягивает, это звучит красивее, чем когда он опережает барабанщика. Ведь если барабаны оказываются сзади, музыка начинает звучать «тухловато». Я заметил, что некоторые американские звезды барабанов, такие как Элвис Джонс, имеют тенденцию играть чуть-чуть вперед....Но в разных ансамблях один и тот же барабанщик может играть по-разному!

В.А. — Интересно! А твое восприятие пианистов?..

Авалиани — Я сразу вижу, насколько грамотно играет пианист с точки зрения ритмической фактуры, знает ли он стили музыки (свинг, латино, рок...). У пианиста очень много функций в ансамбле, это и гармония, и ритм, и поддержка солиста. Пианист, хоть и является частью ритм-группы, всегда разрывается между солистом и ритм-группой (басом и барабанами). Даже если пианист играет чуть-чуть свободнее (оттягивает и пр.), с ним легче играть, и ансамль звучит слаженнее, если он больше внимания уделяет взаимодействию с басистом и барабанщиком, а не концентрируется только на поддержке солиста, или (что еще хуже!) только на своей собственной игре.

В.А. — И наконец, твое отношение к родному инструменту — барабанам? Как ты их ощущаешь? Бывает ли у тебя периоды любви или ненависти к ним?

Авалиани — Да! Бывают барабанщики-мастера, которые сами делают барабаны, знают, все тонкости материала. Я не из таких. Я просто пользователь. Но я хорошо знаю, как должны звучать барабаны, тарелки, различная перкуссия, я чувствую барабанную установку в целом, и мне нравится играть на барабанах — это не просто работа для меня! Однако, как и у всех, бывают периоды усталости, когда ничего не хочется: лишь бы быстрее закончилась музыка! А в целом мое отношение к игре такое: на барабанах надо играть легко и осмысленно. Не надо «потеть», «выкладываться», в отличие от спорт-зала! За такой спокойный подход музыканты прозвали меня в шутку «бешеным Вано».

В.А. — Тебе уже 42. Мне интересно, изменилось ли твое отношение к джазу с тех пор, как ты начал им заниматься? И вообще...какая музыка тебе теперь ближе, что хочется слушать?

Авалиани — Сейчас мне приходится играть не только джаз. Я сотрудничаю и с рок-группами, и даже участвую в телепередачах с известным шансонным певцом Анатолием Полотно! А что мне хочется слушать?.. Я недавно сделал открытие для себя: зашел в музыкальный магазин, чтобыкупить какой-то джазовый диск и...случайно увидел на полке альбом с немецкой и французской маршевой музыкой. Как — будто что-то раскрылось в душе! Теперь я часто слушаю маршевую музыку. Очевидно это из детства...А еще мне нравится авторская песня: Галич, Визбор и др.

В.А. — А какие у тебя сейчас отношения с астрологией?

Авалиани — Я учился в астрологической школе, не думая, что это станет второй профессией, но сейчас...Я сейчас многое знаю и умею, и вряд ли бы взял на себя ответственность предсказывать чью-то судьбу!

Интервью взял Виктор Агранович